По манере он чем-то напоминает Андрея Миронова и... Микки Рурка. С другой стороны, Дима Шевченко — персонаж ультрасовременный и колоритный. Да что говорить! Все, кто видел «День рождения Буржуя» по умолчанию были покорены его Артурчиком. Не знаю, прошел ли после того в кинематографе спрос на сутенерскую профессию, но самого Шевченко уже успели растащить на цитаты. «Я уеду! Честное слово!» — говорил он чаще всего.

— Дима, вопрос о вашей фамилии напрашивается сам собой.

— Я одессит, до 1986 года жил в Украине. Окончил Одесский политех по специальности «экономика и организация машиностроения». А через две недели поступил в театральный институт в Питере. У меня были все перспективы в Академии наук, но пять лет политеха были посвящены театру. Мы готовили первые одесские юморины. Это было время «Веселых ребят» с Кнышевым, возрождение первых КВНов. Я не предполагал иного пути.

— Это был посыл семьи: сначала получи профессию, а потом делай что хочешь?

— В семье все экономисты. Вот я и поступил, а потом всерьез занялся театром. С первого захода попал в ЛГИТМиК. Были проблемы: пришлось ездить в Киев, в Академию наук Украины, открепляться. До экзамена по истории за три дня получить справку от Министерства высшего образования Украины о том, что во мне не нуждаются. Я лечу из Питера в Одессу, оттуда ночным поездом в Киев, утром попадаю в Министерство, часов шесть жду приема у министра, и на приеме за 10 минут я его «укатываю».

— И как же вы его «укатали»?

— Я задал ему вопрос: кто вам нужен, калека-урод экономист или полноценный актер? Я был готов учиться без стипендии. Эти наивные и глупые слова, наверное, произвели на него впечатление, и он тут же позвонил секретарше. Я вернулся в ЛГИТМиК, сдал историю и был зачислен.

— А откуда такое неукротимое желание?

— Моя матушка была не­состоявшейся актрисой, она с детства занималась балетом. Но из-за зрения вынуждена была уйти. В то время не вы­пускали контактные линзы, а балерина в очках — это по меньшей мере странно. А я с самого детства постоянно бывал в театре. Внутренне я понимал, что моя жизнь так или иначе будет с этим связана. В политехе мы организовали свою студию, совместное шоу с «Масками». Наша группа называлась «Удачная компания», мы работали в жанре речевой эстрады. «Когда я окончил политех, даже не забрав дипломы из деканата, мы поехали в ЛГИТМиК с Юрой Стыцковским и Лешей Агопьяном («Каламбур»), тоже выходцами политеха.

Я окончил ЛГИТМиК в 90-м. Год занимался неформальным театром, потом работал с китайскими актерами из Шанхая. Мы делали сказку Андерсена «Соловей» в жанре пекинской оперы. Проект закрылся из-за недостатка финансов. Позже, в антрепризе «Драматические актеры Санкт-Петербурга», я сыграл два спектакля. В одном из них меня заметил режиссер из питерской Александринки. И в начале 1992 года я был приглашен на роль в Александринский театр, где и прослужил до 1997 года.

— Вы открыли для себя что-то новое в театральном институте?

— Профессия актера — это умение играть разное. Для этого нужен профессионализм. Вот я сыграл в «Буржуе», весной был показ, и в течение лета мне поступило около 5—7 предложений играть разные роли, но практически в каждом разговоре возникала фраза: «Ну, вот как ты там, в «Буржуе». На что вынужден отвечать: то, что я сыграл в «Буржуе» я играю только в «Буржуе».

— У вашего героя был самый высокий рейтинг. Зрители убеждены, что вы и в жизни такой...

Сейчас я снялся, может быть, не в самом удачном фильме — «Особый случай». Там я играю ленивого, потрепанного жизнью оператора, который посылает на фиг продюсера телеканала. Так вот, характер моего героя вообще не напоминает Артурчика. Фишка профессии в том, чтобы каждый раз люди говорили — блин!.. Это то, что делают великие актеры — Де Ниро или Дастин Хоффман. Почему мужчины так любят играть женщин? Потому что от себя далеко уходишь. Я вовсе не Артур. И я достаточно стеснительный человек, но на съемках появляется ощущение, что мне все позволено. Я очень плохо вожу машину, но в пяти фильмах снимался за рулем. В польском фильме я вел джип по Турции.

— И ни разу ни во что не врезались?

— Нет. Это ведь уже был не совсем я.

— «Буржуй» сильно отразился на вашей карьере? Вас узнают?

— В Киеве в гораздо боль­шей степени, чем в Москве. Так получилось, что я сериал не видел. Снимался в Польше, на этот раз в американском фильме, и в период трансляции был в Познани. Когда летел обратно, в самолете меня уже узнали. А потом началось...

В августе, когда я приехал в Киев на переговоры с Толей Матешко, и мы ездили по каким-то клубам-кафе, нас буквально раздергивали. Правда, на режиссера не обращали внимания: а это мужик какой-то с Артурчиком. И каждый раз меня это жутко раздражало, я понимал,что это незаслуженно. Ведь именно Толя, у которого никто не просит автографа, тот самый режиссер, который провоцирует на творчество.

— То есть новость о съемках «Буржуя-2» приятно вас поразила?

— Съемочная группа «Буржуя» — почти что семья. Ведь прошло два года, а состав тот же. У меня есть с чем сравнивать. Я играл в «Марше Турецкого», в «Директории смерти», в «Сыщиках». Сейчас начну сниматься у Елены Цыплаковой в «Семейных тайнах». Она на 24 серии замахнулась. Но группа «Буржуя» — потрясающая по психологическому климату. Ощущение, что работали не за деньги.

— Стало быть, ваш поезд движется в верном направлении?

— В рекламе виски «Джонни Уокер» есть высказывание: я двигаюсь медленно, но я никогда не возвращаюсь назад. Я снялся у Константина Лопушанского в фильме «Конец века». Это режиссер, который снял «Письма мертвого человека» с Быковым. Снимался с Сашей Балуевым и Романом Виктюком. Я был врачом-психиатром, а Виктюк — директором психиатрической клиники.

— Ну вот, у Горянского уже появился конкурент?

— Нет, там совершенно нехарактерная роль. Это абсолютно холодный, неэмоциональный, ровный, формально внимательный немец. Летом я снимался в фильме «Щит Минервы». Там у меня главная роль. С режиссером я познакомился во время работы над сериалом «Директория смерти», который снимали пять режиссеров, каждый по три серии. Он был одним из них и набрал команду из тех же актеров. И все мы снялись бесплатно.

— О, так вы альтруист?

— Это режиссер, которо­го мы знаем. И партнеры экстра-класса. Со мной работали Галя Тюнина, Ира Гринева, Юра Степанов, Катя Гусева, которая играла в «Змеином источнике» главную роль. Мы снимали на цифровую камеру — такую же, которой Ларс фон Триер снимал «Танцующую в темноте». Обидно, что такие проекты делаются практически подпольно. Хотя, безусловно, сейчас нужно заниматься массовым кинематографом — это то, что мы пока еще не умеем делать. «Буржуй» — как раз положительный пример, хотя мы еще не достигли пика. Надеюсь, во втором фильме все будет намного мощнее.

— Дима, позволю сделать вам комплимент — вы невероятно эрудированны...